События минувших выходных вокруг Ормузского пролива ещё раз показали, насколько неопределённой остаётся его судьба как ключевого маршрута поставок нефти и газа. Попытка частичного возобновления судоходства обернулась сбоем: после короткого послабления последовали новые ограничения, и перспективы полного восстановления движения пока туманны. Уже сейчас ясно, что даже после достижения прочного мирного урегулирования возвращение к довоенным объёмам перевозок затянется на месяцы, а возможно, и на годы.
Иранские военные усилили контроль над проливом в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов, капитанов предупредили о закрытии прохода, хотя за несколько часов до этого Тегеран заявлял об открытии маршрута. Позднее США задержали иранское судно, направлявшееся в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По данным спутникового мониторинга днём в понедельник через Ормуз смогли пройти всего три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что переговоры продолжаются, но предупредил, что в случае новых препятствий для судоходства Вашингтон готов вновь прибегнуть к военной силе.
Фактическая блокировка пролива началась после совместных ударов США и Израиля по целям на территории Ирана 28 февраля. С этого момента трафик через Ормузский пролив, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, практически остановился.
Последствия для глобальной энергетики проявились почти мгновенно. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и порядка 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа (СПГ) оказались заблокированы в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые мощности, что нанесло серьёзный удар по экономикам стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли долговременный ущерб как энергетической инфраструктуре региона, так и его дипломатическим связям, что дополнительно осложняет перспективы восстановления.
Возникает вопрос: как именно будет происходить перезапуск отрасли и когда можно ожидать возвращения к прежним масштабам поставок?
Темпы восстановления зависят не только от политического диалога между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль сыграют логистика, наличие страхового покрытия для танкеров, уровень фрахтовых ставок и готовность судовладельцев вновь заходить в потенциально опасный район.
На первом этапе предстоит вывести из Персидского залива около 260 судов, застрявших там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Большинство этих партий, скорее всего, будет направлено в Азию, куда в обычное время уходит около 80% экспорта нефти и 90% поставок СПГ из Персидского залива. По мере выхода загруженных судов в регион начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к экспортным терминалам, таким как саудовский порт Рас‑Таннура и иракский нефтяной терминал Басра.
Первая задача этих танкеров — разгрузить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились в период простоя судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что соответствует примерно 20 суткам добычи. Переполненные склады практически не оставляют возможности наращивать добычу до тех пор, пока экспорт не будет возобновлён.
Даже при постепенном снятии ограничений логистика танкерных перевозок будет сдерживать полное восстановление потоков энергоносителей. Типичный рейс туда‑обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, а маршруты в Китай, Японию и Южную Корею — до двух месяцев и более.
Дополнительным ограничением может стать нехватка самих танкеров: значительная часть флота была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Америки в Азию, причём такие рейсы длятся до 40 дней.
Восстановление баланса мирового танкерного флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам экспертов, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг
По мере того как загрузка танкеров будет постепенно возобновляться, крупным производителям, таким как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу остановленных в ходе боевых действий нефтеперерабатывающих предприятий.
Это потребует тщательного планирования и координации: необходимо возвращение тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта. Скорость восстановления добычи будет зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что создаёт замкнутую взаимозависимость между состоянием судоходства и уровнем производства.
По оценке МЭА, примерно на половине месторождений нефти и газа в регионе пластовое давление остаётся достаточным, чтобы выйти на довоенные объёмы в течение примерно двух недель. Ещё на трети объектов на это уйдёт до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в акватории и восстановления нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся примерно 20% месторождений, где добывалось эквивалентно 2,5–3 миллионам баррелей нефти в сутки, восстановление осложнено серьёзными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и нестабильное энергоснабжение потребуют месяцев дополнительных работ.
Крупные энергетические объекты понесли масштабный ущерб. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и ремонт может растянуться до пяти лет. Некоторые старые, технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним уровням добычи вовсе.
Часть выпавших объёмов теоретически можно компенсировать бурением новых скважин в региональных странах‑производителях, но этот процесс займёт не менее года и реалистичен только при устойчивой безопасности и отсутствии угрозы возобновления конфликта.
Когда пробка из танкеров будет ликвидирована, а добыча стабилизируется, экспортеры, включая Ирак и Кувейт, смогут постепенно отказываться от режима форс‑мажора в контрактах — положений, позволяющих приостанавливать поставки в условиях войны или других неконтролируемых обстоятельств.
Даже в самом оптимистичном сценарии — при успехе мирных переговоров, отсутствии новых военных вспышек и ограниченном инфраструктурном ущербе — возврат к довоенным масштабам операций на маршрутах через Ормузский пролив в ближайшие годы выглядит маловероятным.
