Участники акции протеста против иммиграционной и таможенной полиции США возле штаб‑квартиры компании Palantir в Вашингтоне, 1 апреля 2026 года. Фото: Celal Gunes / Anadolu / Getty Images
Манифест Palantir: 22 тезиса о «новой эре сдерживания»
Американская компания Palantir, разрабатывающая программное обеспечение для армии и иммиграционных служб США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором излагается видение «новой эры сдерживания», основанной на технологиях искусственного интеллекта.
Документ был опубликован 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с директором по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом формулирования теоретических основ деятельности компании.
Основные идеи манифеста
1. Инженерная элита Кремниевой долины, по мнению авторов, находится в моральном долгу перед государством, которое обеспечило её успех, и обязана участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», задавая вопрос, не стал ли смартфон высшим достижением цивилизации, которое теперь сужает представление о возможном.
3. «Бесплатной электронной почты недостаточно»: упадок культуры и элит допустим лишь при условии, что общество по‑прежнему способно обеспечивать экономический рост и безопасность граждан.
4. Ограниченность одной лишь «мягкой силы», по мнению авторов, стала очевидной: для победы демократических обществ нужны не только моральные аргументы, но и «жёсткая сила», которая в XXI веке будет базироваться на программном обеспечении.
5. Вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, подчёркивается в тексте, не будут тратить время на публичные дискуссии о допустимости таких технологий, а просто займутся их разработкой.
6. Авторы предлагают рассмотреть отказ от полностью добровольной армии: служба, по их мнению, должна стать всеобщей обязанностью, а страна должна вступать в следующую войну только при условии, что риски и издержки разделяются всеми гражданами.
7. Если военные запрашивают лучшее вооружение или программное обеспечение, общество должно это обеспечить, даже на фоне споров о допустимости операций за рубежом, сохраняя непоколебимую поддержку тех, кто отправлен в зоны риска.
8. Госслужащие, говорится в документе, не должны восприниматься как «жрецы» системы; при этом зарплаты, сравнимые с федеральными, сделали бы выживание частной компании крайне затруднительным.
9. Авторы призывают более снисходительно относиться к людям, посвятившим себя публичной политике: исчезновение пространства для прощения и терпимости к противоречивой человеческой природе, по их мнению, приведёт к появлению лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. «Психологизация» политики — попытка искать в ней смысл жизни и самоидентификацию — рассматривается как опасная тенденция, обречённая привести к разочарованию.
11. Общество, по оценке авторов, слишком быстро стремится уничтожать оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа должна восприниматься как повод для паузы, а не для торжества.
12. Заявляется, что атомный век сдерживания подходит к концу, а на смену ему приходит новая эпоха сдерживания, основанная на ИИ.
13. В манифесте говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности столь активно, как США. При всех недостатках, считают авторы, именно там у людей без наследственных привилегий больше возможностей, чем где‑либо ещё.
14. Американская мощь, по оценке документа, обеспечила почти столетие без прямого военного столкновения великих держав — сразу три поколения людей не испытали на себе ужасы мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть: ослабление Германии описывается как чрезмерная реакция, за которую Европа теперь платит высокую цену; а сохранение жёсткого пацифизма в Японии, по мнению авторов, влияет на баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто берётся за амбициозные проекты там, где рынок оказывается бессилен. В тексте, в частности, упоминается Илон Маск: культура, как отмечают составители, часто высмеивает его масштабные замыслы, сводя разговор к личному обогащению.
17. Кремниевая долина, по замыслу манифеста, должна сыграть роль и в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики, как утверждается, уклоняются от решения этой проблемы.
18. Агрессивное вмешательство в личную жизнь публичных фигур, по мнению авторов, отталкивает талантливых людей от государственной службы и оставляет у власти малоэффективных и «пустых» персонажей.
19. Поощряемая обществом чрезмерная осторожность в публичной сфере рассматривается как разрушительная: те, кто никогда не говорит «ничего неправильного», часто не говорят ничего вообще.
20. В документе критикуется нетерпимость к религиозным убеждениям в определённых кругах элиты, что, по оценке авторов, показывает закрытость их политического проекта, который выдаётся за более открытое интеллектуальное движение.
21. Авторы утверждают, что одни культуры и субкультуры «творили чудеса», тогда как другие оставались регрессивными и вредными. По их мнению, господствующая установка о равенстве культур и табу на оценочные суждения игнорирует это различие.
22. Документ призывает противостоять «поверхностному и пустому плюрализму» и ставит под вопрос отказ Запада последних десятилетий от чёткого определения национальной культуры во имя инклюзивности: предлагается задуматься, что именно должно быть включающим.
Искусственный интеллект и военное применение
Отдельный блок манифеста посвящён дискуссиям вокруг использования искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы настаивают, что спорить о том, разрабатывать ли оружие на базе ИИ, бессмысленно — ключевым становится вопрос, кто будет его создавать и для каких целей. Противники, утверждается в документе, «просто будут действовать», а не уходить в публичные дебаты о допустимости таких технологий.
Критика послевоенного курса в отношении Германии и Японии
В манифесте резко критикуется послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии. Ослабление Германии названо чрезмерным, а цена этого, по мнению авторов, ложится на Европу. Схожим образом оценивается затянувшийся японский пацифизм, который, как говорится в тексте, меняет баланс сил в Азии.
Реакция медиа, политиков и экспертов
Публикация манифеста вызвала заметный резонанс в технологической отрасли и политической среде. Зарубежные издания отмечают широкий охват тем — от призыва к участию Кремниевой долины в обороне США и предложения ввести всеобщую воинскую обязанность до утверждений о превосходстве одних культур над другими.
Некоторые комментаторы обращают внимание на тезис о неравенстве культур. В манифесте утверждается, что современная догма равенства культур и запрета на оценочные суждения игнорирует исторический опыт, когда одни культуры и субкультуры достигали выдающихся результатов, а другие оставались посредственными или откровенно вредными.
Ряд аналитиков выделяет предложение о возвращении обязательного призыва на военную службу в США, отменённого после войны во Вьетнаме, как один из самых провокационных пунктов документа. Другие указывают, что отдельные формулировки перекликаются с риторикой праворадикальных движений о «ценности западных культур» и содержат критику инклюзивности и культурного плюрализма.
Обвинения в «технофашизме» и вопросы о политическом влиянии
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, описал манифест как пример «технофашизма», указывая на сочетание жёсткого акцента на силе государства, милитаризации ИИ и иерархии культур.
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о «разнице культур», предупреждает, что признание подобной иерархии фактически открывает возможность применять разные стандарты проверки к разным субъектам. По его словам, процедуры формально могут сохраняться, но их демократическая функция при этом размывается.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кто именно сформулировал эти 22 пункта. Palantir зарабатывает на поставках программного обеспечения оборонным и миграционным ведомствам, поэтому манифест, по его словам, следует воспринимать не как отвлечённую философию, а как публичную идеологию компании, чья выручка зависит от политической повестки, которую она продвигает.
Опасения в Великобритании из‑за госконтрактов
В Великобритании документ также вызвал критику и опасения. Местные СМИ сообщают, что часть политиков поставила под вопрос целесообразность действующих и будущих госконтрактов с Palantir. Компания получила государственные заказы на сумму свыше 500 миллионов фунтов, включая крупный контракт с Национальной службой здравоохранения (NHS).
Депутат Мартин Ригли назвал манифест, где параллельно одобряются государственная слежка с использованием ИИ и всеобщая воинская обязанность в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, заявила, что публикация манифеста вызывает у неё серьёзную тревогу. По её словам, компания явно стремится занять центральное место в технологической оборонной революции. Если структура, по её формулировке, пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то она становится гораздо большим игроком, чем просто поставщик IT‑решений.
