Дела репрессированных: как доступ к архивам ограничивают в России
Российские архивы всё чаще закрывают дела репрессированных, даже если ранее материалы были доступны. Новые правила позволяют закрывать несекретные материалы, а Верховный суд отказался их отменять.
Как закрывают несекретные документы
В госархивах ФСБ и МВД хранятся дела, протоколы допросов и акты о расстрелах, которые позволяют восстановить судьбы репрессированных и установить имена преследователей. По закону доступ к сведениям о личной и семейной тайне ограничен на 75 лет. После этого их могут изучать не только родственники.
В октябре 2024 года власти разрешили закрывать даже несекретные архивные сведения из‑за возможной угрозы интересам государства. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: специальная комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, доступ к которой могут ограничивать, не публикуют.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года исследователю Олегу Новоселову перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве, ему потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения подтвердили в Челябинской и Костромской областях.
При этом Росархив в октябре 2025 года заявил, что комиссия еще не рассматривала дела репрессированных и не принимала решений об ограничении доступа. Почему региональные архивы ссылались на распоряжения ведомства, осталось неясным.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы близких, пострадавших от репрессий, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области не выдало ему копию дела реабилитированного, сославшись на служебные сведения.
Редекоп оспорил приказ № 38 в Верховном суде. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске, а в мае оставил решение в силе после апелляции. При этом отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным документам Росархив не принимал.
Как доступ ограничивали раньше
Исследователь Денис Карагодин в 2016 году получил из архива ФСБ акт о расстреле прадеда, но в 2019 году Новосибирский госархив закрыл два партийных фонда КГБ и управления внутренних дел — по официальной версии, для проверки документов на секретность.
В 2020 году новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий 26 протоколов «Харбинской операции» НКВД: они касались 2215 человек, 2119 из которых приговорили к расстрелу. Прокуратура поддержала требование заранее указать фамилии — хотя их Карагодин как раз пытался выяснить.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация президента объяснила новые меры защитой архивной информации от искажения и использования в интересах недружественных государств. Историк Иван Курилла считает, что закрытие архивов связано с изменением государственной исторической политики. Ограничения мешают не только историкам: сложнее становится готовить книги памяти, устанавливать имена жертв для проектов вроде «Последнего адреса» и узнавать судьбы собственных родственников.
